» » Вина эмоция совести. Зарождение развитие, проявление, психокоррекция.

Вина эмоция совести. Зарождение развитие, проявление, психокоррекция.

 
Вина эмоция совести. Зарождение развитие, проявление, психокоррекция.

Описание

(Из книги доктора психологических наук Евгения Павловича Ильина )
(«Психология совести. Вина, стыд, раскаяние")

Свойства совести у всех одинаково, содержание и наполнение разное. (А. И. Осипов, профессор богословия)

До сих пор важнейший аспект нравственности личности – совесть и ее составляющие – вина и стыд недостаточно изучены в отечественной психологии. В докладе будут рассмотрены научные и философско-религиозные представления о совести, ее эмоциональном выражении через вину.

В современном мире имеет место тенденция обесценивания духовных ценностей. Особенно это касается таких понятий, как совесть, честность, честь. Примечательно, что многие люди даже не осознают до конца сути этих понятий, а иные знакомы с ними лишь на словах, забывая, что их нужно использовать на деле.

Совесть и честность значат для современного человека меньше, чем карьера или успешный бизнес. В нашем сугубо материалистическом мире доминирующей этической системой в бизнесе становится прагматизм. Корпорации, например, охотно поглощают друг друга, продавая и покупая предприятия и компании. Для большинства руководителей корпораций не существует таких понятий, как общее благо или интересы общества. У них есть только собственные интересы, а на уме нет ничего, кроме погони за прибылью. Совесть и компетентность отходят на задний план, уступая место эгоизму, честолюбию и стяжательству.

Опрос мнений российского населения о нравственности показал, что 69 % респондентов считают, что в последние 10–15 лет она в обществе упала, а 57 % респондентов отмечают растущий цинизм (Переверзенцев, 2007).
Как показал опрос Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), россияне считают, что честность и порядочность детей стали меньше заботить их родителей: если в 1989 году на этих качествах делали акцент 73 % опрошенных родителей, то в 2014 году – только 58 %.

Среди современных молодых людей тема совести стала непопулярной: они «стыдятся говорить о высоком», а нравственные вопросы у них оказались «запретными» вплоть до вытеснения в область бессознательного, что в конечном итоге становится причиной серьезных личностных расстройств (Флоренская, 1991).

По данным Л. Ш. Мустафиной (2012), многие молодые москвичи считают, что совесть – это «бред», от которого нужно отвыкать, и что совесть человеку приходится демонстрировать другим для поддержания общественных связей, выказывая циничнопрагматичное отношение к ней.

Моральный императив Иммануила Канта «поступай только так, как ты бы мог пожелать, чтобы поступали все» в наше время практически позабыт.

Поэтому многими исследователями отмечается, что на современном этапе развития общества необходимость в психологическом анализе таких духовнонравственных явлений, как совесть, ее роли в становлении личности ощущаются с особой остротой.
Однако большинство авторов не склонны анализировать проблему совести как психологическую, относя ее к этике и морали. Но именно практическим психологам и психотерапевтам приходится заниматься разрешением проблем, связанных с совестью своих клиентов.
Как отмечает Б. С. Братусь (1985), психология старается вовсе игнорировать в своих исследованиях нравственную сферу либо рассматривает ее как некий довесок, «аккомпанемент» к продуктивной деятельности и производственным отношениям.
Как пишут И. К. Макогон и С. Н. Ениколопов (2013), ключевым фактором, сдерживающим систематические исследования этих эмоций, является проблема измерения, а именно необходимость наличия психометрических единиц измерений вины и стыда (Tangney, 1996). 

Имеющиеся исследования и публикации зарубежных и отечественных психологов в основном касаются эмоциональных проявлений совести – вины и стыда. При этом имеются разногласия по поводу соотношения совести и стыда, вины и стыда.

Введение

Феномен совести с давних пор в основном был предметом рассмотрения представителей философии и религии.
В древнегреческой философии не было слова для обозначения понятия «совесть», несмотря на то что явление совести служило предметом анализа и изображения трагиками. Так, Орест – главный герой одноименной трагедии Еврипида (480–401 гг. до н. э.), – вероломно поднявший руку на свою мать и переживавший по поводу этого поступка, на вопрос «Какой недуг тебя томит?» без колебаний ответил: «Его зовут и у злодеев – совесть».

В древнегреческой мифологии муки совести изображались в виде Эриний (богини проклятья, мести и кары) – чудовищ, которые неотступно преследуют и терзают нарушившего нравственные нормы и принципы человека, и Эвминидыблагодетельницы, поощряющей людей, раскаивающихся в неблаговидных поступках.

В то же время древнегреческие философы говорили о таком феномене деятельности сознания, который связан со стыдом. Это проявление совести выражалось словом «айдас» – стыд перед другими. Платон объяснял стыд требованиями окружающей социальной среды. Он понимал стыд как страх перед другими, страх дурной славы.

Аристотель тоже акцентировал внимание на социальности стыда. Он говорил, что есть вещи, постыдные «по общей договоренности», и вещи, постыдные «по существу». Любовь подталкивает людей к совместному познанию вещей и явлений, постыдных по существу. Для него стыд – не добродетель, а страсть, так как она сопровождается телесными явлениями (например, покраснение). Аристотель полагал, что эта страсть – удел молодых людей. Зрелый человек, обладая опытом и зрелым мышлением, способен сдерживать страсти и не совершать дурные поступки. Следовательно, ему нет надобности стыдиться.

Делающий постыдное должен прежде всего стыдиться самого себя.
Демокрит


Не делай того, что осуждает твоя совесть, и не говори того, что не согласно с правдой. Соблюдай это самое важное, и ты выполнишь всю задачу своей жизни.
Марк Аврелий

Термин «совесть» как существительное впервые появляется у стоиков. Сенека говорил о чистоте совести как источнике самоудовлетворенности и об укорах совести как наказании за проступки. Сенека и Эпиктет обращают внимание на важность указаний совести и на относительно малое значение мнения ближних. В то же время греки подметили, что совесть – не всегда непреложный указатель правильного пути, что существуют и ошибки совести.

Древние китайцы говорили, что человек без стыда не является человеком. Они считали, что человек, ощущающий стыд, не будет подвержен искушению деньгами и не спасует перед опасностью. Он скромен и добродушен, уступает другим, берет только то, в чем нуждается. Чувство стыда является предпосылкой наличия у него моральной совести.

Конфуций говорил, что «человек должен ограничивать свое поведение понятием стыда» и что «ощущать стыд сродни мужеству». Когда человек обладает стыдливостью, он будет достаточно смел, чтобы противостоять своим ошибкам, будет стремиться к высокой нравственности, иметь силы победить ошибки. Стыдливость – акт храбрости, говорили в Древнем Китае.

Один из последователей Конфуция, Мэнцзы, утверждал, что люди рождаются с совестью, с понятием стыда и представлением о том, что является правильным, а что нет. Эти качества являются семенами добра, преданности, пристойности и мудрости. Человек с чувством стыда будет приумножать свою нравственность, сталкиваясь с соблазнами славы или богатства.

В странах Европы базой для создания учения о совести стало христианство. В нем совесть трактуется как Божия сила, как показатель нравственной обязанности, в первую очередь обязанности перед Богом. О совести говорится в посланиях апостола Павла. Например, в Послании к римлянам (XIII, 5) апостол Павел рекомендует послушание властям не только из страха наказания, но «и ради совести». Он признает рост совести и понимает совесть не только как явление религиозной жизни, но говорит о совести как ценностном сознании человека вообще и отмечает, что у придерживающихся разной веры и совесть различна (1 Кор. 8:7,10), а потому совесть нуждается в христианском очищении (Евр. 9:14), достигаемом благодаря вере и любви. 

Иоанн Златоуст первый заговорил о свободе совести; он указывал, что совесть – это путеводитель для достижения добродетели. ...Подлинно нет между людьми ни одного судии, столь неусыпного, как наша совесть. Внешние судьи и деньгами подкупаются, и лестью смягчаются, и от страха потворствуют, и много есть других средств, извращающих правоту их суда; а судилище совести ничему такому не подчиняется, но хотя бы ты давал деньги, хотя бы льстил, хотя бы угрожал или другое что делал, она произносит справедливый приговор против греховных помыслов, и согрешивший осуждает сам себя, хотя бы никто другой не обвинял его. Притом совесть делает это не однажды, не дважды, но многократно и во всю жизнь; и хотя бы прошло много времени, она никогда не забывает сделанного, но сильно обличает нас и при совершении греха, и до совершения, и особенно — по совершении...

Когда Бог сотворил человека, Он всеял в него нечто Божественное, как бы некоторый помысл, который просвещает ум и показывает ему, что доброе, и что злое, — сие называется совестью.
Преподобный авва Дорофей.

Психологические воззрения на совесть были связаны в первую очередь с именем Зигмунда Фрейда, описавшего свои представления о совести в работах «Я и Оно» (1923) и «Недовольство культурой» (1930). С точки зрения Фрейда, совесть – это внутреннее восприятие недопустимости проявления имеющихся у человека желаний.

З. Фрейд связывал совесть со СверхЯ, которое сосредоточивает в себе все моральные ограничения в человеке. Согласно Фрейду, совесть осуществляет надзор и суд над действиями и помыслами человека. Она выступает в качестве цензора, предъявляя к человеческому Я жесткие требования. 

Укоры совести порождают чувство вины. Страх перед собственной совестью обостряет чувство вины, которое возникает даже несмотря на отказ человека от удовлетворения своих влечений.

Таким образом, понимание совести в психоанализе исходит из признания ее двойственности. С одной стороны, совесть выступает в качестве добродетельного начала в человеке, способствующего его моральному самоконтролю и нравственной самооценке, а с другой стороны, ее суровость и агрессивность порождают в человеке страх и обостряют у него чувство вины, что может привести к психическому расстройству.

                                                                Вина

Сущность вины.
Вина является эмоцией, с помощью которой проявляется совесть. Это недовольство собой, переживание несоответствия моральным требованиям и невыполнения своего долга перед лицом собственного внутреннего Я или – у верующих – перед Богом. В имплицитном сознании вина обозначается как отрицательное отношение к своему поступку, угрызение совести, раскаяние, сожаление. Кроме того, признание своей вины и испытывание чувства вины – вещи разные. В первом случае слово «вина» обычно используется в значении виновность.

Вина – не что иное, как эмоциональное обострение совести. Комплекс вины напоминает, что у нас есть совесть, но делает это лишь после того, как мы не воспользовались ее советами.

Зигмунд Фрейд (Freud, 1959) рассматривал вину как нравственную разновидность тревоги, как «тревогу совести». Этой же точки зрения придерживается и другой психоаналитик – Г. Мандлер (Mandler, 1975), утверждающий, что вина и тревога – это разные названия одного и того же явления. Вина, по этому автору, – это тревога относительно реального или воображаемого промаха. Переживание этой разновидности тревоги запускает особый защитный механизм, с помощью которого человек пытается загладить или нейтрализовать ущерб, нанесенный его ошибочными действиями.

Некоторые западные психологи отмечают тесную связь вины со страхом (Switzer, 1968; Sarason, 1966), а О. Маурер (Mowrer, 1960) вообще отождествляет вину со страхом перед наказанием. Такая позиция авторов объясняется тем, что они придерживаются представлений о генезисе вины с позиции теории научения, где наказание (порицание) является основным фактором. Несмотря на имеющиеся различия, с легкой руки З. Фрейда вина рассматривается многими ученымипсихоаналитиками и практикамипсихотерапевтами как деструктивный психологический феномен.

По мнению ученых, вина – самостоятельный феномен, помогающий снижать тревогу и избегать серьезных психических расстройств. С этих позиций вина играет положительную роль.

Ситуации, при которых возникает чувство вины:

  • когда человек не может выполнить то, что должен;
  • когда человек сделал или не сделал чтото в прошлом и теперь сожалеет об этом;
  • когда он делает то, что «должен», но в глубине души сожалеет о своем поступке;
  • когда он собирается сделать чтото, чего делать «не должен», и потому переживает тревогу, стресс и угрызения совести.
Такие ситуации неоднократно появлялись в жизни советских граждан, ломая души самым ответственным и совестливым. Например, в свое время в ЦК КПСС по инициативе Сталина было «состряпано» письмо, подписанное известными еврейскими учеными и общественными деятелями, с просьбой выселить евреев в Сибирь. Илья Эренбург и Марк Рейзен это письмо не подписали и закончили жизнь без чувства вины за такой поступок. Секретарь Союза писателей СССР, известный писатель и член ЦК А. Фадеев должен был визировать ордера на аресты писателей, прекрасно сознавая их невиновность. Изза чувства вины он не вылезал из запоев и в конце концов застрелился.

Е. В. Короткова (2002) показала, что мужчины чаще всего рассматривают вину в качестве категории, описывающей объективный компонент поступка. Так, 39,3 % респондентов определяют вину как преступление, проступок, нарушение или отклонение от законов; 16,5 % мужчин выделяют когнитивный компонент вины, определяя данное понятие в качестве осознанного понимания, осознания или признания неправильного, недостойного поступка; 6,0 % мужчин определяют вину в качестве состояния; 5,1 % вместо категоризации предлагают конкретное описание переживания или поступка. Лишь 19,0 % мужчин относят вину к чувству, а 3,6 % – к эмоциям. Остальные определения вины (10,5 %) и стыда (19,5 %) носили индивидуальный низкочастотный характер.

Наиболее частотной дефиницией вины и стыда у женщин выступает понятие «чувство». Вину в качестве чувства определяют 49,1 % женщин, 2,7 % относят ее к эмоциям. В 9,6 % случаев вина определялась в качестве угрызения совести, 9,0 % женщин вместо определения предложили конкретные примеры, в которых описание начинается со слова «когда». В 7,2 % случаев вина определялась как состояние (души, эмоциональное); по 3,4 % женщин относили вину к ощущению и осознанию поступка. Остальные определения вины (19 %) и стыда (14,4 %) носили низкочастотный индивидуальный характер.

Что касается полоролевых отличий, то в группе мужчин вина чаще всего определяется в качестве объективной категории (преступление, поступок, нарушение или отклонение от законов), близкой к юридическому толкованию термина. Давая определение понятию «вина», мужчины часто делают акцент на когнитивном компоненте феномена (осознание, понимание, признание). Стыд они наиболее часто определяют не только в качестве чувства и состояния, но и в качестве комплекса, недостатка. Группа женщин определяет и стыд, и вину в терминах, акцентирующих эмоциональный компонент феномена: чувство, состояние, ощущение.

Человек чувствует вину без оглядки на мнения других. Другие люди могут считать, что он не виноват, и даже убеждать его в этом, но если индивид ощущает, что виновен, посторонние мнения не могут устранить его внутреннего переживания. Вина возникает в ситуации, когда индивид чувствует личную ответственность за происходящее и считает, что именно он сам является причиной чужих страданий или нарушений долга.

Феноменология вины

Экспрессия вины не столь ярка, как проявление других отрицательных эмоций, что связано, очевидно, с приобретенным в онтогенезе умением скрывать эмоции, ставящие человека в неудобное положение перед другими.

В момент переживания вины преобладают мысли, направленные на прошлое, на будущее («в следующий раз буду умней, буду делать правильно») и на разрешение ситуации, связанной с виной («надо извиниться»). У ряда респондентов появляется недоумение («как я мог / могла так поступить?!»), иногда – растерянность («что же делать?»).

Неадаптивные и необъективные мысли («я плохой, мне нет прощения») чаще возникают у мужчин.

Переживание вины может сочетаться с другими негативными эмоциями: тоской, огорчением, униженностью, оскорбленностью, разочарованностью. Кроме моральных мучений, оно приносит с собой физическое напряжение во всем теле, затрудненность дыхания и, как это ни странно, страх и желание спрятаться от самого себя.

Невыраженная обида часто воспринимается как вина или превращается в нее, и вина может переходить в обиду. По А. Кемпински, это обусловлено тем, что у них имеется общая основа – стремление к справедливости. Различие лишь в том, что в одном случае (при вине) приговор принимается, а в другом случае (при обиде) против него борются.

По данным Е. В. Белинской, переживание вины ассоциируется людьми с черным и серым цветами.

Сочетание переживания вины с другими эмоциями приводит к тому, что вина может не осознаваться, так как маскируется сопутствующими ей эмоциями.

Э. Берн отмечает, что человек, склонный к переживанию вины, пытается утвердить свое Я посредством поиска изъянов у окружающих.
Слишком выраженная склонность к переживанию вины может быть базой для возникновения депрессии (Malatesta, Wilson, 1988), а также для развития сверхответственности за происходящее (ZahnWaxler et al., 1991).

Роль и функции вины

Некоторые психологи утверждают, что вина не является продуктивным переживанием, так как оно обращено в прошлое, и по своей сути это просто самобичевание и стремление наказать себя, но не все так однозначно.

Если в психоанализе вина понимается негативно, как дезадаптивная эмоция, то в англоамериканской психологии чувство вины, скорее наоборот, играет позитивную роль, помогая адаптации человека в обществе (EstradaHollenbeck (Холенбек), Heatherton, (Хетертон) 1998). Вина мотивирует просоциальное поведение, толкая субъекта на попытки загладить свою вину, возместить нанесенный ущерб, утешить пострадавшую сторону (Tangney, (Тангни)1995).

Переживание вины и раскаяние являются теми факторами, которые, переворачивая душу человека, приводят его к альтруизму, самопожертвованию в отношениях с людьми. Наглядный пример этого – образ Жана Вальжана, героя книги В. Гюго «Отверженные»; бывший каторжник, отняв у мальчика монету и пережив всю подлость своего поступка, перерождается, становится мэром города, способствуя благосостоянию его граждан. Подобное действие переживания вины отображено и в образе главного героя – отца Анатолия в фильме «Остров». В молодости он предал своего командира, сдав его немцам. Этим он терзал себя много лет, посвятил свою жизнь помощи другим и спустя годы стал святым целителем.

Один из видных представителей современного психоанализа Д. Вайсс (Weiss, 1998) полагает, что вина играет адаптивную роль в поддержании отношений между людьми. Сходная точка зрения имеется и у других авторов (например, Locke, Horovitz, 1990).
Переживание вины повышает готовность человека идти на уступки (Freedman, Wallington, Bless, 1967). Однако этого не наблюдается в том случае, если уступка предполагает непосредственное взаимодействие с обиженным человеком. Однако, как отмечает Б. Маэр (Maher, 1966), переживание вины может заставить человека желать наказания. Действительно, в некоторых религиях осознание вины перед Богом приводит к физическому самоистязанию.

Вина стимулирует мотивацию восстановления справедливости и появление чувства личной ответственности, формирует потребность в соблюдении общественных норм (Д. П. Осьюбел, Р. Дженкинс, А. Модильяни, Т. Шибутани, Д. А. Ханна, М. Хофман, М. Масколо, К. Фишер и др.). В. А. Сухомлинский писал, что чувство вины – благородное чувство воспитанного человека; не переживает вины только дурак и дремучий нравственный невежда.

Вина выполняет три основные функции: 1) выступает в качестве морального регулятора для поддержания норм просоциального поведения; 2) участвует в формировании самоотношения и 3) способствует профилактике психических расстройств.

Осознание чувства вины делает нас лучше – считает социальный психолог Д. Майерс. Повинуясь этому чувству, мы исповедуемся, приносим извинения, помогаем другим, лучше чувствуем чужое страдание и стараемся избегать дурных поступков. А это значит, что мы сами становимся более чуткими, а наши отношения с окружающими – более человечными.

Однако успешное осуществление этих функций возможно только в том случае, если уровень переживания вины будет у человека не слишком большим, но и не слишком малым, то есть оптимальным (Белик, 2006).

Чрезмерное чувство вины приводит к мучительным переживаниям, подрывающим у страдальца наиболее фундаментальное чувство – чувство собственного достоинства. 

Одно лишь желание избавиться от этого может подтолкнуть к признанию вне зависимости от последующего наказания. Порой даже наказание может быть именно тем, что человеку кажется необходимым для освобождения от мучительного чувства вины.

В настоящее время в популярных статьях часто можно встретить обличения чувства вины как деструктивной эмоции и рекомендации по избавлению от этого тяжкого груза. Лиз Борбо считает: «Чувство вины – одна из главных причин всех неприятностей, болезней и других несчастий современного человека». Отечественный психолог Н. Н. Нарицын полагает, что чувство вины очень непродуктивное и вредное: «Мы можем забыть, что такое радоваться жизни, только потому, что ощущаем вину. Чувство вины давит многотонным грузом на нашу психику». Появляются статьи с заголовками типа «Не учите детей быть виноватыми».

Точка зрения

 Один из психически неадекватных популяризаторов психологии говорит: для того чтобы искоренить чувство вины и избавиться от него, надо совершить всего одну довольно простую вещь – перестать оправдываться. Ведь если вы не оправдываетесь, значит, не виноваты, а раз так, то и наказывать вас не за что, таким образом вы избавитесь от паразита сознания, называемого виной. Чувство вины очень глубоко сидит в подсознании, – продолжает этот автор, – так как его прививают с детства. Это могут быть родители, школьные учителя или просто люди из вашего круга общения. Они ведут нечестную игру, говоря ребенку: «Ты виноват, а сделаешь вот это, и вина твоя будет заглажена». И вырастая, человек привыкает к тому, что, когда он провинился, надо отработать свою вину, загладить ее, и это очень плохо для него же.Плохо, потому что таким человеком очень легко манипулировать, достаточно надавить на его совесть, сделать так, чтобы он был виноват, – им уже можно крутитьвертеть. Этим как раз и пользуются религии, построенные на страхе и невежестве людей.
Этот популяризатор сказал, что знал одного человека, который говорил, что чувство вины нельзя искоренять, что если я виноват, то так и должен себя чувствовать, что меня должна грызть совесть, он говорил, что человек без совести – это уже не человек. Причем он доказывал мне это почти с пеной у рта, я не стал спорить, я просто перестал с ним общаться, так как это типичное поведение манипуляторов, попытка надавить на совесть и заставить вас чувствовать, как будто вы комуто чтото должны. 
Источник: putstrannika.ru

 Формирование вины

Очевидно, что переживание вины связано с формированием у человека нравственных норм поведения (совести), с развитием его как личности, хотя некоторые авторы считают, что это формирование имеет под собой биологическую (генетическую) основу (EiblEibesfeldt, 1971; Mowrer, 1960). Д. Осьюбел (Ausubel, 1955) выдвинул три предпосылки развития эмоции вины:

1) принятие общих моральных ценностей;
2) их интернализация;
3) способность к самокритике, развитая настолько, чтобы воспринимать противоречия между интернализированными ценностями и реальным поведением.

Осьюбел предполагает существование общекультурных механизмов усвоения вины, что связано с одинаковыми отношениями между родителями и ребенком, необходимостью лишь минимума навыков социализации ребенка, имеющихся в каждой культуре, и определенной последовательностью этапов когнитивного и социального развития. Предпосылкой воспитания совести и чувства вины является желание родителей и всего общества воспитать у подрастающего поколения чувство ответственности.

М. Кляйн (Klein, 1978), являющаяся одним из ведущих специалистов по раннему детству, доказывала, что чувство вины возникает в первые месяцы жизни изза тех смешанных чувств, которые ребенок испытывает к матери: он может любить и не любить ее одновременно.

Чувство вины не возникает на пустом месте. Людей готовят к этому с детства. Младенцы виноватыми не бывают, потому что еще не знают, что такое «плохо», а что такое «хорошо». Их различению обучают прежде всего родители. Каждый ребенок должен научиться сдерживать свои импульсы, усвоить и соблюдать множество правил общественного поведения, отличать дурное от хорошего. В процессе такого обучения родители одобряют или порицают его. В результате уже к четырем с половиной – пяти годам у ребенка должен постепенно утверждаться сложный и трудный процесс изменения прежней установки на возможное поведение. Однако как произойдет такое преобразование, взрослых обычно не интересует. Они только подчеркивают необходимость признания допущенных ошибок.

Например, они изолируют ребенка, совершившего проступок, ставят в угол, предоставляют ему возможность побыть наедине с собой, «подумать о своем поведении» («будешь стоять в углу, пока не поймешь и не научишься себя вести»). Однако принудительные меры не часто достигают цели.

Мы чувствуем себя виноватыми, когда выходим из дома, потому что оставляем наших детей, чтобы заработать на их содержание. Мы чувствуем себя виноватыми, когда остаемся дома, потому что кажется, что мы не используем свободу мира. Мы чувствуем себя виноватыми во всем, и при этом мы не можем быть виновны, потому что мы всегда далеки от решений и власти.
П. Коэльо


В результате некорректного воспитания чувство вины становится хроническим, и человек вступает во взрослую жизнь, ощущая себя виноватым всегда и во всем.

Типы вины

Американские психологи (O’Connor et al., 1997) выделили четыре типа иррациональной вины: вина выжившего, вина отделения, вина всеобщей гиперответственности и вина ненависти к себе.

Вина выжившего характеризуется патогенным верованием, что преследование нормальных целей и достижение успеха заставит любимых людей страдать и чувствовать себя неадекватными. Люди, страдающие от вины выжившего, верят, что их успех, все то хорошее, что у них есть, вызывает несчастье других, заставляет их чувствовать себя плохо. Механизм этой вины следующий: у человека есть иррациональное представление, что существует ограниченное количество благ и что чтото хорошее человек имеет за счет других.
Вина отделения возникает из страха навредить, преследуя свои цели. Она характеризуется патогенным верованием, что ктото не имеет права на отдельное существование, что отделение или отличие от близких и любимых людей – предательство, оно губительно для них, причинит им вред и боль.

Вина гиперответственности возникает из альтруизма. Она предполагает преувеличенное чувство ответственности за заботу о счастье других. Этот тип вины неизменно сопровождает предыдущие типы вины, но может встречаться отдельно от них. Вина гиперответственности связана с верой, что человек ответственен за счастье и благополучие других.

Вина ненависти к себе – это крайняя и малоадаптивная форма вины, которая может возникать как следствие жесткого и невнимательного отношения родителей, близких и любимых людей. Это крайне негативная оценка себя, общее чувство негодности. Она связана с межличностной виной в том, что люди принимают этот крайне негативный взгляд на себя, чтобы сохранить связь со своими родителями и другими близкими людьми.

По данным Е. В. Коротковой (2002), уровень склонности к переживанию вины выжившего и вины ненависти к себе у мужчин выше, чем у женщин, а по вине отделения и вине гиперответственности различия между группами мужчин и женщин не достигают уровня значимости.
Д. Вайсс выделил пять типов вины: адаптивную вину и четыре типа дезадаптивной вины (выжившего, гиперответственности, отделения и вина ненависти к себе), которые, по сути, отражают причины и условия возникновения вины. Другая классификация видов вины дана в работе Б. Центнера с соавторами (Zentner et al., 1993). Были выделены такие виды вины, как зрелая, нарциссическая, навязанная нарциссическая, а также псевдовина.

Выделяют также наряду с объективной виной онтологическую вину (например, Ялом, 2000), которая отражает чувство несоответствия «реального» и «идеального» или недовольство собой и окружающей действительностью.

Е. В. Короткова пишет о двух типах вины – бессознательной и сознательной. Бессознательные вина и стыд – это неосознаваемые отношения (установки) человека к самому себе (другим), реализующие моральную норму посредством эксплуатации оценивания и различного рода способов приписывания, которые вовлекают в процесс взаимодействия с внешним и внутренним миром различные защитные механизмы.

Невротическая вина. Невротичный вариант вины возникает, когда человек удерживает в сознании некий идеальный образ себя – мечту о том, каким ему непременно хотелось бы быть. Невротическая вина построена на желании человека выставить себя в лучшем свете. Жизнь с такими идеалами заполнена страданиями – унижение и постоянное переживание вины на таком жизненном пути следуют за человеком по пятам. Приведем наиболее характерные признаки наличия у человека невротической вины.

Человек все время хочет быть «хорошим». Если этого не происходит, он чувствует себя виноватым. Поэтому он не может никому отказать, не конфликтует, не выясняет отношения, боится принимать решения и быть честным как с собой, так и с другими.
Всегда переживает, что о нем подумают, правильно ли его поняли, как он будет выглядеть в глазах других.
Часто беспокоится и переживает, что сделал чтото не так, обидел когото.

Считает, что должен отвечать за всех и вся, не позволяет себе расслабиться и ошибиться.
Пытается «спасать положение», потому что не понимает, что от него не все зависит и другие люди сами делают свой выбор, может, и не всегда правильный.

Старается соответствовать ожиданиям других, расстраивается, если не получается.
Не может прямо объяснить, почему чтото не сделал, начинает оправдываться и всячески «заглаживать вину».
Многое скрывает, недоговаривает, потому что не хочет когото расстроить, обидеть или разозлить.
Постоянно связывается с людьми, которые вызывают у него чувство вины.

Живет с партнером, который постоянно нуждается в его помощи, не в состоянии сам позаботиться о себе. Жить с таким партнером тяжело, но чувство вины не позволяет с ним расстаться.
У него часто бывает депрессия, недовольство собой, окружающими людьми и миром.

Комплекс вины

При комплексе вины человек не совершает ничего предосудительного; объективных оснований для самообвинения у него нет, однако эти основания он придумывает сам. Представление о виновности может пронизывать все сознание такого человека, становится одним из компонентов личности.

Разница между ситуациями, когда человек в самом деле виновен и когда он не виновен, но испытывает чувство вины, весьма существенна. В первом случае он может сознаться, раскаяться, искупить свою вину, и это приносит облегчение и душевный мир. Во втором случае раскаяние и искупление дают лишь кратковременную передышку, а затем вновь начинается самобичевание.

Человек убежден, что в случившемся он мог чтото изменить в лучшую сторону. Обычно это люди с повышенной совестливостью. Человек, страдающий комплексом вины, старается все возможное и невозможное сделать как можно лучше, «за себя и за того парня», жертвует своим личным временем, порой и здоровьем, а в ответ, как правило, получает не похвалу, а очередную порцию обвинений.

Комплекс вины не раз описан в художественной литературе. Он наблюдался у российских интеллигентов, живших в конце XIX века. Люди умственного труда жили в несравнимо лучших условиях, чем «простой народ», не выполняли тяжелой физической работы, и многих угнетала мысль о том, что они живут за счет народа, питаются плодами его трудов.

Э. Хемингуэй в книге «Праздник, который всегда с тобой» рассказал о писателе С. Фитцджеральде, который был уверен в своей половой неполноценности. Впоследствии он буквально истязал себя мыслями, что он виновник нервного заболевания жены, хотя причины ее слабого здоровья были совсем иные. Комплекс вины у Фитцджеральда был «логическим продолжением» комплекса неполноценности.
Комплекс виновности сытого перед голодным описан в «Белой обезьяне» Дж. Голсуорси. Когда Майкл Монт привел изможденного Бикета, чтобы роскошно накормить его, он признался: «Каждый день ем собственную совесть». Отказываться от вкусной и обильной еды он не собирался, но все же испытывал душевный дискомфорт.

Виновность может испытывать здоровый и цветущий человек при встрече с больными, калеками, инвалидами.
Композитор П. И. Чайковский в детстве испытал муки совести от того, что он занес из школы в свой дом скарлатину, от которой умер сын слуги. Чайковский считал, что это он виноват в смерти ребенка.

Часто переживание вины отмечается у стариков за то, что они отягчают своей немощностью жизнь своих близких, хотя очевидно, что в том, что они дожили до преклонного возраста, можно винить только природу или господа Бога.

Комплекс вины детей перед родителями возникает нередко после смерти родителей в состоянии реактивной депрессии. Память воспроизводит сцены размолвок, столкновений и ссор. Начинаются мучительные сожаления: «зачем я тогда не уступил?», «зачем был груб и раздражителен?» Человек грызет себя за то, что не все якобы сделал для матери или отца, не обратился к специалистам, не повез туда, где могли бы спасти, не достал новое лекарство, которое помогло бы, и т. д. Еще острее в таких случаях комплекс вины родителей перед детьми: недоглядели, слишком были строги, зря наказывали, «если бы только знать, что суждена ему такая короткая жизнь!».
Растревоженная совесть заставляет стремиться к искуплению мнимой вины с помощью расходов на сооружение памятника, хлопот по украшению могилы. Чем обременительнее хлопоты, тем больше внутреннее удовлетворение. Человеку кажется, что он отдает дань уважения родителям или выражает беспредельную любовь к ребенку. Но забота о памятниках в большой мере есть преодоление комплекса виновности.

Существует еще один вариант комплекса виновности, связанного с сознанием неполноценности. Это комплекс виновности матери, не испытывающей материнских чувств к своему ребенку. Общество ожидает и требует от матери любви к своим детям. Однако есть женщины, которые в силу особенности индивидуальной психофизиологической организации не испытывают нежных чувств к потомству. У некоторых из них любовь к детям вспыхивает лишь периодически, а иногда не ко всем их детям. Эти женщины ведут себя поразному. Одни полностью пренебрегают материнским долгом, другие беспощадно терзаются отсутствием материнской привязанности, в глубине души считая себя морально ущербными. Они компенсируют свой комплекс, проявляя повышенную, временами болезненную заботливость, которая ребенку тягостна и вредна.

Чувство вины перед детьми (очевидно, особенно остро переживаемое, когда женщина после рождения ребенка возвращается на работу и как бы покидает его) продуцирует определенные паттерны поведения с ними, в частности сверхкомпенсационное поведение, которое Л. Хоффманом было названо подавляющей любовью. Сверхкомпенсация принимает разные формы. В одном случае мать, придя вечером с работы, пытается компенсировать ребенку весь день своего отсутствия плотным общением и заботой, выполнением всех его желаний, не давая возможности ему расслабиться. Вечером большинство детей после такой материнской опеки становятся психически «издерганными». Другая форма сверхкомпенсации – покупка ребенку большого количества игрушек, особенно если мать была в командировке или задержалась с работы. Б. Берг называет такое поведение поведением для себя, так как игрушки нужны не столько ребенку, сколько матери, пытающейся загладить таким путем свою вину. Все это приводит в конечном итоге к неправильному воспитанию ребенка, к развитию у него несамостоятельности, тревожности и другим личностным искажениям.

Вина как средство манипуляции

Вина как вид воздействия широко используется родителями, воспитателями, педагогами, партнерами в отношениях. С раннего детства человек привыкает везде и всегда чувствовать себя без вины виноватым, но обычно он заглушает это чувство. Манипуляторы прекрасно осознают, что, вызвав чувство вины, можно достичь практически любой цели. Это просто и эффективно, ведь виновный человек легко управляем, на него можно взвалить кучу обязанностей и обвинить в своих несчастьях. Более того, это даже приятно – почувствовать свою власть, самоутвердиться за счет другого.

Н. Иванова приводит данные М. Мицели, которая классифицировала стратегии поведения манипулятора, провоцирующего переживания чувства вины, подчеркнув, что использование вины в качестве манипуляции является очень сильным средством. Согласно Мицели, существуют следующие способы манипуляции: агрессивный, явный и изощренный. Агрессивный включает обвинение, порицание или укор, нападки на оправдывающегося. Явный способ манипуляции связан с тем, что человека, совершившего проступок, ставят перед фактом последствий этого проступка. При этом манипулятор позиционирует себя как жертву. Изощренный способ связан с тем, что «пострадавшая» сторона использует все свои актерские навыки и умения для того, чтобы вызвать у «виновного» кульминацию в переживании чувства вины. Например, прощает «виновного», «принимает» вину на себя, отказывается от «возмещения ущерба», при этом всем видом демонстрируя притворное великодушие.

Одной из характерных черт жизни современного общества, пишет Н. Иванова, является реклама. Рекламодатели часто используют чувство вины как механизм воздействия на рост или спад потребительского спроса. Исследователи Б. А. Хаманн и Т. П. Бразертон указали, что в рекламе используются три типа вины: реактивная, превентивная и экзистенциальная. К реактивной вине в рекламе прибегают в том случае, когда необходимо подстегнуть потребительский спрос на тот или иной продукт с целью вытеснения старого продукта и замены его новым. Превентивная вина используется для того, чтобы заставить потребителя купить товар, спекулируя на человеческом желании избежать неприятностей в будущем. Экзистенциальную вину используют в целях пропаганды социально значимых мероприятий, направленных на благотворительность, так как этот тип вины рассматривается как винасочувствие (соучастие) к обездоленным. Статистика показывает, что чаще всего в рекламе прибегают к использованию превентивной вины (61,9 %), так как именно этот тип вины ориентирует людей на будущее благополучие, затем следует реактивная (29,4 %) и экзистенциальная вина (8,7 %). Кроме того, если реклама помещается в печатное издание, то ее эффективность зависит от характера этого издания. Например, использование вины в рекламе эффективнее в информационных печатных брошюрах по сравнению с развлекательными журналами.

Чувство вины вызывают с целью: 1) изменить поведение другого человека; 2) установить свое влияние над другими; 3) обезопасить себя.

Внешние факторы, влияющие на переживание вины

Ситуации и условия, приводящие к переживанию вины. К переживанию вины могут приводить многие ситуации, но чаще, по данным В. Е. Белинской, респонденты отмечают ссоры с близкими, их оскорбление, грубое отношение к ним, отказ им в помощи, невыполнение обещаний.

Для возникновения стыда необходимо несколько условий: понимание, что поступил (поступила) плохо; возникли нехорошие мысли; попал (попала) в ситуацию, когда о тебе могут плохо подумать окружающие; случайно проявил (проявила) то, что надо скрывать.

По данным Е. В. Коротковой (2002), как мужчины, так и женщины чаще всего испытывают вину перед матерью, затем – перед детьми. Далее по частоте у мужчины идет вина перед противоположным полом, а у женщин – перед отцом. Реже всего у мужчин и женщин вина возникает в отношении посторонних и начальства.


М. Е. Литваком разработан метод избавления от невротического чувства вины, которое не соответствует реальности: необходимо проанализировать в дневнике свои «долженствования», после проведения анализа «чрезмерное, невротическое чувство вины» ослабнет и при регулярной, систематической работе с дневником может и совсем исчезнуть.

Принципы работы с рациональной и иррациональной виной.
  1. Иррациональная вина может быть переработана техниками психотерапии.
  2. Рациональная методами компенсации, «искупления», «заглаживания», покаяния.
  3. Вина, связанная с нарушением закона духовного (заповедей), может быть переработана только методами духовно-ориентированной психотерапии т., е., сердечным раскаянием и покаянием.
 
 
 

Похожие статьи

Преимущества

Государственная образовательная лицензия
Индивидуальные условия оплаты
Специальный модуль по организации частной практики
Личная терапия в рамках курса
Преподаватели- практикующие специалисты
Начало практики в процессе обучения

Об академии

Академия Краткосрочной Стратегической Психотерапии- первое в России учебное заведение, дающее своим студентам новый 3-х уровневый подход к работе с психикой.

Изучая и практикуя более 30 лет святоотеческий опыт и применяя его в психотерапии, мне удалось выработать комплексную стратегию лечения психики (души), которая приводит к качественным и устойчивым изменениям в жизни в самые короткие сроки.

Теперь мы обучаем своих студентов настоящей практической психотерапии, позволяющей корректировать любую жизненную ситуацию в комплексе, сразу по трем направлениям:

— исцеление телесных симптомов
— современная краткосрочная психотерапия
— коррекция деструктивных родовых сценариев и программ

Наши студенты не только изучают телесный, психический и духовный законы, они овладевают уникальными знаниями и обучаются видению причинно-следственных связей , тем самым получают доступ к корню проблем. Все это и позволяет создавать устойчивые и быстрые результаты в работе с клиентами, подходя индивидуально к истории каждого человека и всей его родовой системы.

В процессе обучения мы используем новейшие разработки в области краткосрочной классической и академической (не врачебной) психотерапии.

Освоить науку о психике, познать ее устройство и пути ее исцеления, помогать людям найти выход из жизненных тупиков, делиться с ними возможностями самоподдержки, то есть- стать настоящим практиком- психотерапевтом, возможно, когда опираешься на святоотеческий тысячелетний практический опыт лечения души.

-15% на обучение до 17.08.2022!

* Узнать о дополнительных скидках по телефону. (макс. до 25%)